***

кажуть, права не маєш на втому і темні кола

на помилки, на набряки, на міжсезонний смуток

кажуть, більше не бути, панянко, тобі ніколи

молодою, і, певно, ніхто не простягне руку 

кажуть, погляди твої й правда твоя умовна 

як не слідуєш нам, то провіщуй свою мізерність

не народиш довіку життя зі своєго лона

і помреш одиначкою десь серед іноземців

кажуть, їдь, забирайся хутчіш, чемодан, росія

або краще загинь, розкладись на протони, щезни

твої цілі не схожі на наші, а наші мрії 

збудувати навколо мур, гіпервеличезний 

і не чути, не поважати, не пам‘ятати

розвивати наклепи та санітарів лісу 

на інакших, як ти, полювати, тому що ґрати

мають зміст, а все інше чуже і не має змісту 

київ‘30.8.21

из письма

обернуться ловцом, утратившим стаю львят

ржавой осенью прошлого века в лесах карпат

стать разливом и пляжем лос-анджелеса в закат

разговором родных ребят

обратиться ручкой, чиркая ‘зачтено’

и мелодией улиц из жизненного кино

быть тесемкой подола на свадебном кимоно 

небылицей недавних снов

превратиться отцом, мыслителем, рыбаком

неудобным блокнотом, исписанным на потом

в переезде картонной коробкой с таким добром

которое на сейчас

разливаться ручьём и в остатке своем сухом

быть узлом, завязавшим нас 

киев’21

момент настанет и не будет страшно

глупцы глупцам, жестокие жестоким

а ты у моря в поцелуе страстном

ты пинии, сардины и маяк

сандали с ремешком и эустома

цветущая узорами на сводах

моменту быть: рассеются обиды

вина исчезнет, ты не виновата

окажешься у мраморного моря

и розовое облако, и мальчик

швыряет чайкам из кармана крошки

как сеятель на собственной земле

и обликом предстанешь благовидней

чем та же ты тремя годами раньше

и различима в дымке невесомость

на берегу, у моря, в поцелуе

а волосы по ветру пряной солью

и за спиной малиновый стамбул

тот поцелуй действительный, желанный

как мед в рош а-шана на дольках яблок

такой же разрешенный привселюдно

одновременно только для тебя

и чуткие смолкают песнопенья

исполненные голосами предков

и статься бы расплате за былое

но ты свое вернула непомерно

теперь другие пусть. а поцелую

предела нет, и волны набегают

и снова голоса читают суры

чинары у мечетей и босфор

киев’8.9.20

\

/

когда ты умер, мне хотелось говорить о тебе 

но некому было слушать 

когда ты умер, мне хотелось слушать о тебе

но говорили все одновременно

когда ты умер, мне хотелось обнять твоих

но их не было там, куда сказали прийти на прощание

я наклонилась поцеловать тебя в лоб и увидела слезу, застывшую в уголке глаза 

мы оба плакали 

киев’16.6.20

***

говорить на чужом языке, чтобы все понять
кто-то выбрал цвета сердец даже для меня
кто-то памятью наградил и как будто бы
наше утро едино: иначе не может быть
нашей ночью я буду слева, — всегда найдешь
воздух так прозрачен и пристален, слушай, что ж
это запах травы, вдоль улиц ее стригут
это шелест каштанов, их раньше сажали тут
мои волосы пахнут аргановым маслом, но
ты его ощутишь не сразу же перед сном
в них усталые буквы и киевская вода
незаметные ноты и майские холода
я на правой живу теперь стороне реки
моя кожа гладка, ты еще не встречал таких
пальцы без отпечатков, я ими держу сильней
твои руки, которых по-прежнему рядом нет
я шепчу на чужом языке, я почти молчу
приходи, до рассвета осталось еще чуть-чуть

киев’25.5.2020

***

этот момент оказался слишком реален
лодки, прибитые к берегу
стесаны склоны
каждый рождается чистым, но не идеальным
все ошибаемся или погрешности склонны

так и лежали, песок прилипал к пояснице
музыка кадра –– какое-нибудь пианино
все мы немножечко рыбы, немножечко птицы
все отличаемся, чем навсегда и едины

этот момент, и по пальцам соленые волны
крошечный остров вдали,
растушевано солнце
все мы немножечко львы и немножечко овны
все возвращается и ничего не вернется

этот момент мы запомним, забудем, в кошмаре
ночью проснемся, пытаясь
нащупать опору
тонкий рассвет зарождается городу в пору
чьи-то морские следы на седом тротуаре

киев’20

.

убер сам предлагает адрес
крематорий немного выше
по дорожке правей и прямо
все, наверное, собрались
или умерли и осталась
я загадывать в новолунье
чтобы мир оказался с теми
чью опять упустила жизнь
началось еще в классе пятом
и потом каждый год по парню
только парни, клянусь, не знаю
кто придумал такой сюжет
умирают и исчезают
размыкаются, растворяют
по себе перевоплощенья
был и нет. был и нет. и нет.

киев’20

вальс

спеши захватывать лужу
забрызгать платье и икры
прикрыть глаза и услышать
как струны в сердце поют
и робко клавиши в небе
смычки текут в отраженьи
ириса шлейф за трамваем
тепло, простор и уют
спеши раздеться и ванну
наполнить лунным сияньем
свечами, звёздами, искрой
от первых молний на вид
а там останется миля
глоток и рукопожатье
шажок да нитка с иглою
до настоящей любви

киев’20

во мне накопилось столько всего, что как это высказать
годами бегу от себя самого, и можно ли выскользнуть

из нежных объятий, ночей поцелуев,
незначимых споров и жадных надежд
когда разом тихо поют аллилуйя
герои библейских цветастых одежд
когда оживают мазки на полотнах
и райские птицы шевелят крылом
в глазах твоих серо-картонно-болотных
пытливые звёзды за млечным путём
во мне накопилось столько всего, что как дальше пробовать
тяжелые ветви, заманчивый год, дома небоскребами
налитые ягоды, стаи ягнят и травы пахучие
я робко стою, но миры говорят: смелее бы лучше бы

киев’20